© Сайт "Боровский тракт" 2011-2016
Легенды усадьбы Петровское
 
Генеральный план
Генеральный план

[Княжищево][Шафировы][Демидовы][Мещерские][Современное состояние усадьбы][Екатерина II, Наполеон и А.С.Пушкин][Проклятие Мещерских][Новый князь и  «Тайны Алабинского Дворца»][PS]

***

Это был уникальный  усадебный ансамбль. О нем говорили как о «сокровище русской архитектуры», «каменной транскрипции музыкального произведения»,  называли  «подмосковной жемчужиной». Об авторстве усадьбы до сих пор не существует однозначного мнения, в спорах звучат имена наших великих  архитекторов прошлого:  Баженова, Казакова, Старова, Львова.

В конце XVIII века в подмосковном селе Петровском была возведена, быть может, самая уникальная по своей красоте усадьба на всем протяжение Боровского тракта.

Существует предположение, что усадьбу в селе Петровском посещала императрица Екатерина II, здесь несколько раз останавливался А.С.Пушкин, а история самого села неразрывно связана с такими знаменитыми фамилиями как Шафировы, Демидовы, Мещерские…

«Трудно себе представить место более красивое и чудесное!» – пишет в своих воспоминаниях Екатерина Мещерская, одна из последних владельце усадьбы Перовское. «Вся усадьба располагалась на возвышенности, отчего парк в двадцать семь десятин был всегда пронизан солнцем. Парк был разделен большой, главной аллеей, украшенной статуями, вывезенными из Флоренции и Рима. В конце главной аллеи на пригорке стояла огромной величины статуя Аполлона; его стройный торс из черновато-зеленой меди очень красиво оттеняли белоснежные лилии, окружавшие клумбой пьедестал греческого бога.

Правая часть была строгим французским парком с прямыми перекрещивающими&hy;ся аллеями из столетних разросшихся лип, цветение которых наполняло все вокруг медовым благоуханием. Левая часть парка (так называемая дикая) изобиловала таинственными тропинками, затерянными аллеями с уютными скамьями. Все там напоминало настоящий лес: был там и овраг с зарослями сладкой лесной малины, на склоне оврага бил чистый ключ…

У пригорка, где стоял Аполлон, у его ног красиво извивалась речка — приток Десны. Вдоль ее берегов склонялись серебристые ивы, в береговых кустарниках всю ночь напролет заливались соловьи, а дальше, за поворотом реки, пряталась в деревьях купальня.

Петровское было таким солнечным и прекрасным, что каждый день, прожитый в нем, был радостью.»

Усадьба Петровское состояла из трех частей: жилого комплекса, хозяйственного и церковного. Жилой комплекс представлял собой квадратный двор 100x100 м., в центре которого располагался главный дом с четырьмя почти одинаковыми флигелями, построенных одновременно с главным домом.

Четыре флигеля, расположенные по углам жилого двора  образовывали с главным домом единый архитектурный ансамбль. Флигели двухэтажные, два из них с подвалами. Сводчатые помещения на первом этаже  напоминают архитектуру жилых палат XVII века.

С северной стороны от дома шла аллея, которая вела к церкви, хозяйственному конному двору и продолжалась далее сельской улицей. С запада, юга и востока дом окружал парк, аллеи которого шли в разных направления, пересекаясь образовывая площадки-звезды, извивались вдоль берега, деревья были посажены не вдоль дорожек, а группами, как-будто они выросли естественным образом. Искусный подбор различных пород деревьев и кустов создавал весной и летом игру оттенков зелени; но особенно сильное впечатление производил парк осенью, когда он загорался разными цветами багрянца и золота. От дома шла к реке прямая аллея, по сторонам которой стояли чугунные статуи. По обилию скульптур Петровское могло соперничать с прославленными подмосковными усадьбами – Кусково и Архангельское.

Полотно Брянской железной дороги в начале XX века перерезало парк, нарушив существенную часть композиции. В этой части парка, бывшей когда-то, по свидетельству очевидцев, интересно разбитой и украшенной в аллеях фаянсовыми вазами и тумбами-сиденьями, теперь ничего не осталось, кроме как разросшихся деревьев.

Е.А.Мещерская: «Недаром Петровское названо уникальным: в центре его стоял редкой красоты дворец, сложенный из белого камня. Он был украшен шестнадцатью большими колоннами и — на своих четырех портиках — восемью малыми. Летом и зимой ослепительно сиял его купол, покрытый белой медью. К главному входу подводили с двух сторон широкие веерообразные лестницы. Их, точно стражи, охраняли фигуры сфинксов и разъяренных львов с поднятой лапой.

Дворец был предназначен для балов и больших приемов. На первом этаже — бальный зал, наверху его в виде длинной ложи балкон для оркестра...

Синие майоликовые печи, увенчанные такими же синими майоликовыми вазами, украшали комнаты петровского дворца. Одна из печей была такой величины, что в ней свободно могла поместиться танцующая пара. Вдоль всей печи тянулся длинный толстый вертел. На нем когда-то жарились подвешенные вниз головой туши диких кабанов и лосей. Отдушина печи сохраняла еще следы копоти тех дней, когда звуки рога созывали всех на царскую охоту. На втором этаже дворца в его двусветном зале располагался зрительный зал с просторной сценой.»

Главный вход в дом находился с северной стороны. Вход был оформлен нарядной наружной каменной лестницей, украшенной чугунными львами и сфинксами. Кроме того, имелся подъезд к дому и с западной стороны, где до нашего времени сохранились два обелиска от въездных ворот, от которых шла ограда овальной формы к углам флигелей. Сейчас трудно сказать,   сколько входов было в дом, сколько ворот и с какой стороны они располагались.

«Дом был двухэтажный. Квадратный в плане, с длиной стороны 28,5 м., со срезанными углами, он был обращен на четыре стороны одинаковыми лоджиями с колоннами. Высота его стен 11 м., первый этаж имел высоту 7 м., второй – 4 м. Толщина стен 1,2 метра! Гладкие угловые грани дома имели балконы на двух колонных. Между колоннами стояли металлические решетки» (описание Г.П.Вдовыкина-Чурикова).

Это был загородный дом, созданный по типу тех интимных «увеселительных» сооружений, затерянных в зеленых массивах парка, которые получали по традиции XVIII века названия – «монплезиров», «эрмитажей», «монбежей».  Планировка дома была мало приспособлена к бытовым требованиям жилья. Здесь повторялась традиционная схема плана парковых павильонов, распространенная в дворцовом строительстве XVIII столетия как в Западной Европе, так и в России.

В центре зала, расположенном на втором этаже сервировался завтрак или обед для малых приемов и интимных пирушек. Сервированный стол подавался снизу механически из помещения первого этажа, что позволяло обходится без помощи прислуги, уединенные кабинеты по четырем углам зала служили для отдыхав гостей.

Выделение угловых комнат как бы в отдельные небольшие павильоны, связанные с центральным домом только узкой галереей-переходом, способствовало ощущению уютного уединения в этих комнатах. Вся планировка помещений предусматривала максимальную возможность создания живописных перспектив парка из окон павильона.

У дома было имя... В музеи архитектуры им.Щусева находится фотография закладного камня петровского дворца, на котором высечена надпись: «…Имя дому – Не забудь меня!»

[к началу текста]

 

Княжищево

До начала XVIII века местность, где сегодня расположено село Петровское именовалась Княжищево. Возможно, что топоним  «Княжищево»  связан с владельцем данной земли, либо основателем древнего поселения - князем. Известно, что селом Бурцево, которое расположено по соседству с Петровским,  владел до 1566 года воевода и наместник Ивана Грозного князь Прозоровский Василий Иванович. Так может быть с этого князя и началась история Княжищево-Петровского?

Однако столь глубокая история села Петровского не изучена, а существующие документальные материалы, в которых  упоминания Княжищево, относятся к более позднему периоду.

Первое упоминание о Княжищево-Петровском встречается в писцовой книге за 1627 год, где значится пустошь Княжищево, вотчина Боровского Пафнутьевского монастыря. Согласно переписной книге 1678 года пустошь Княжищево считается уже сельцом, в котором находится один монастырский двор и проживает в нем 6 человек.  В 1704 году, согласно переписной книге,  в сельце Княжищево находится монастырский и скотный двор, а проживает в сельце 3 человека. В 1706 году вотчина Боровского Пафнутьевского монастыря – сельцо Княжищево, по именному указу Петра I, пожаловано Петру Павловичу Шафирову.

[к началу текста]

 

Шафировы

Петр Павлович Шафиров сын  польского еврея Шаи Сапсаева, приехавшего со своей семьей в Москву в 1654 году после присоединения Смоленска к России. Шаи Сапсаев принял христианство,  а благодаря знанию иностранных языков ему даже удалось в качестве переводчика поступить на службу в Посольский приказ.  Его сын Петр получил прекрасное по тому времени образование, к тому же он обнаружил уникальную способность к  изучению иностранных языков и  знал французский, немецкий, английский, латинский, польский, голландский,  а позже в плену изучил турецкий и итальянский языки.

Трудовая деятельность Петра Шафирова начиналась на торговом поприще, но видимо хлопотами своего отца он так же был принят на службу в Посольский приказ.

В отличие от отца Петр Шафирова достигает заметных результатов в своей работе и в 1697 году он среди наиболее способных, одаренных, талантливых и перспективных для государственной службы  людей  сопровождает Петра I во время его так называемом «Великом посольстве» в Европу.  Царь-реформатор положительно оценивает старания Петра Шафирова и  начинает давать ему все более ответственные поручения, ставя одним их своих помощников.

Карьера Шафирова стремительно идет вверх:

- осенью 1699 года он участвует в очень важных для России переговорах между Россией, Польшей и Данией, по результатам которой образовалась антишведская коалиция;

- в 1701 году участвует в переговорах о заключении союза с польским королем Августом II;

- в 1703 году Шафиров становится по   сути помощником  выдающегося дипломата того времени Федора Алексеевича Головина;

- в 1704 году  Шафиров участвует парламентером при капитуляции шведов у Нарвы и Ивангорода, за что от Петра I получает чин тайного советника;

- в 1710 году Шафиров первым в истории Российской империи получает титул барона;

- в 1711 году, во время неудачного похода против турецкой армии, Шафиров был послан для переговоров о мире в Турцию, где в качестве «посла-заложника» проводит около 2,5 лет, но даже будучи фактически в плену ему удается провести ряд важных переговоров, в последующим принесшим пользу Российской Империи. После возвращения в Россию Шафиров продолжает работу на дипломатическом поприще и  в 1717 году при учреждении Коллегии иностранных дел становится ее вице-президентом.

Однако  внешняя политика хоть и была основным родом деятельности  Шафирова, но сфера его деятельности была довольно обширной. Шафиров так же являлся президентом Комерц-коллегии,  которая ведала вопросами внутренней и внешней торговли,  в это же время он был главой почтового ведомства – генерал-почт-директором.  Интересно, а на состояние Боровского тракта это как-то влияло?

Со временем Шафиров стал очень состоятельным, богатым человеком. Этому способствовали как высокие должности, а вмести с этим и возможность что-то заработать для себя, так и накопленное влияние и связи, позволяющие приумножать свое состояние. Да и сам Петр I жаловал Шафирову целые деревни и поощрял материально.  Например, только лишь в 1708 году Шафиров получает от Петра I в награду за свою дипломатическую деятельность 300 крестьянских дворов!

Не прекращал Шафиров вести и торговую деятельность, опыт которой у него был приобретен еще в молодости.  Вместе с Меньшиковым он держал на Белом море очень прибыльным и масштабный промысел ворвани (моржового, китового и трескового жира). Вместе с Апраскиным и Толстым он основал в Москве мануфактуру по производству штофа, бархата, шелковой парчи и других дорогих тканей, получив казенную ссуду, а также освободившиеся (в связи с переездом в Петербург)  здание Посольского приказа в Москве. Общий капитал мануфактуры составлял гигантскую по тем временам сумму – около миллиона рублей.  Шафиров был так же участником строительства зеркального завода и т.д. и т.п. В 1722 году Шафирова производят в сенаторы.

По утверждению современных историков состояние П.П.Шафирова оценивается как одно из самых больших за всю историю России.

Неожиданно успеху Петра Шафирова приходит конец и удача, которая долгие годы сопутствовала ему, неожиданно отворачивается.  Первопричиной всех бед стал неожиданный конфликт с Меньшиковым, вероятно связанный с их беломорским промыслом.  Противостояние длилось около двух лет с переменным успехом для каждой из сторон, но в итоге закончилось для Шафирова трагически. Назначенная императором комиссия расследуя «дело Шафирова» признала его виновным в казнокрадстве,  завышение в три раза почтовой таксы, а так же укрывательство в своих поместьях беглых крепостных. Шафиров был приговорен к смертной казни, которая должна была состояться в Кремле 15 февраля 1723 года.  Историк С. М. Соловьев так описывает это событие: "15 февраля, рано утром, Кремль уже был наполнен народом... Осужденного в простых санях привезли из Преображенского приказа; при прочтении приговора сняли с него парик и старую шубу и взвели на эшафот, где он несколько раз перекрестился, стал на колена и положил голову на плаху. Топор палача уже взвился в воздухе, но ударил по дереву: тайный кабинет-секретарь Макаров провозгласил, что император в уважение заслуг Шафирова заменяет смертную казнь заточением в Сибирь." Правда до Сибири он не доехал, а был оставлен в Нижнем Новгороде, где и пробыл вместе с семьей 3 года ссылки до момента смерти Петра I.

Вошедшая на престол императрица Екатерина  возвращает Шафирова из ссылки, восстанавливает титул барона, чин действительного статского советника, должность президента коммерц-коллегии. Имущество частично возвращается, за другую часть  выплачивается компенсация. Однако ни былого могущество и влияния, ни былого состояния  Шафиров достичь уже не смог.  До конца своей жизни он продолжает заниматься государственной и дипломатической деятельностью, хотя все его последующие назначения все больше походили  на почетную ссылку.  Умер П. П. Шафиров 12 марта 1739 года в Петербурге.

Пустошь Княжищево в 1706 году, как и многие многие другие пустоши, деревни и села в разное время, были жалованы Шафирову лично Петром I.

В 1713 году Шафиров обращаясь в Поместный приказ пишет следующие: «В Московском уезде, Гоголев стану, вотчина у меня сельцо Княжищево, что прежде всего была пустошь, а в той вотчине церкви нет, а другие церкви отдалены и в том сельце желаю я построить вновь церковь во имя Петра митрополита Московского и всея Руси чудотворца…»  На что получает позволение, зафиксированное в книге печатных пошлин Патриаршего приказа за 1713 год: «августа в 17 день, запечатан указ о строении церкви по челобитию подканцлера барона Петра Павловича Шафирова, велено ему в Московском уезде, в вотчине его, в сельце Княжищево, построить вновь церковь во имя Петра митрополита, деревянную, пошлина гривна…»

В 1714 году церковь без приделов и «без пения» была построена и освещена.

В 1734 году сын Петра Павловича Шафирова – Исай, пишет прошение в Казенный приказ: «В Московском уезде, в отчине отца моего… в селе Петровском (Княжищево), имеется церковь…, которая ныне весьма обветшала и за ветхостью божественные службы отправлять не возможно, тоже той церкви приделу не имеется, и чтоб указом повелено было о строении и освещении вышеуказанной церкви во имя Петра митрополита, да к той же церкви вновь построить предел Исая Ростовского.»

В 1738 году новая церковь  была построена. Кроме того, были построены деревянные хоромы с шестью светлицами, украшенными изразцовыми печами и «красными» окнами.  С этого времени Княжищево называется по церкви - Петровское.

После смерти П. П. Шафирова имение переходит его сыну – Исаю, за которым числится до 1744 года, а затем переходит во владение знаменитых промышленников и крупных землевладельцев Демидовых. Причина, по которой Петровское перешло к Демидовым, нам неизвестна. Быть может это связанно с образом жизни самого наследника барона Петра Шафирова.

Исай Петрович Шафиров родился в Москве 9 мая 1699 года. Он получил прекрасное образование в Париже,  и, унаследовав  от отца невероятную способность к изучению иностранных языков, имел все шансы  блистательно продолжить его дело на государственной службе. В 1734 году Исай Шафиров был назначен советником Вотчиной коллегии, в 1737 году состоял при Камер-коллегии, а с 1741 года он – статский советник.

Достичь большего Исаю было не суждено. Карьера И.П.Шафирова обрывается «в следствии явного обнаружившихся в нем признаков ненормальности умственных способностей, выразившихся сначала в пристрастии к спиртным напиткам и азартным играм, а потом в буйстве и неслыханных и безумных  шалостях» из-за которых в 1747 году Шафирова даже заключают в Донской монастырь, в котором он пробыл до 1749 года. Однако после возвращения из монастыря Исай Шафиров еще с  большим безумием продолжал пропивать и проигрывать в карты свое состояние. После его смерти в 1756 году только вмешательство Екатерины II не позволило его детям остаться совершенно без средств к существованию.

[к началу текста]

 

Демидовы

Продал ли Исай Шафиров Петровское или проиграл в карты, но село перешло  Демидовым не случайно.  Демидовы не были бы Демидовыми, и не стали бы они, как теперь утверждают  современные историки,  одними из основоположников экономического взлета России, если бы не протеже отца Исая – Петра Шафирова.  Как это ни странно, но знакомство Шафирова с основоположником рода Демидовых – Никитой Демидовичом Антуфьевом  произошла совершенно случайно. Проезжавший через Тулу Петр Шафиров обнаруживает поломку пистолета знаменитого немецкого мастера. Никита исправил поломку, и даже сверх того – изготовил точную копию данного пистолета, по своим качествам равную оригиналу. После этого случая восхищенный Шафиров дважды устраивал встречу Никиты с Петром I, которые изменили в последующем  жизнь тульского кузнеца, и сделали основателем самого богатейшего рода заводчиков и землевладельцев.  Петровское же стало принадлежать внуку Никиты Демидовича Антуфьева – Никите Демидову.

Никита Акинфиевич (1724-1787 гг) третий сын Акинфея Никитича Демидова от второго брака. После смерти отца, получил по сравнению со своими братьями меньшую часть наследства, но и оно было внушительным: Нижнетагильский и еще пять уральских заводов, несколько деревень и почти 10000 заводских и вотчинных крестьян.

Никита Демидов, безусловно, был успешным хозяйственником и управленцем, что позволило ему в короткие сроки приумножить свое состояние.  Он приобретает еще три завода, которые в совокупности с  теми, что получены были по завещанию, давали  чугуна и железа на много больше, чем все заводы его отца вместе взятые. Никита Демидов был довольно образованным, всесторонним человеком, он имел множество пристрастий и увлечений: коллекционировал всевозможные художественные и исторические ценности, покровительствовал талантливым художникам и ученым.  Немалые деньги Никита Акинфиевич тратил на обучение молодых дарований, направлял  крепостных на учебу в Москву, Петербург и даже за границу. Он любил заниматься наукой. В Академии художеств им была учреждена медаль «За успехи в механике».  Известно, что он  также жертвовал средства на строительство Московского университета и был членом Вольного Экономического общества.

Никита Демидов первым из своего рода побывал в длительное путешествие по Европе. За три года он посетил Голландию, Англию, Францию, Германию, Италию и  Швейцарию. Правда, основной причиной, по которой Никите Демидову столь долгое время пришлось находиться за границей, было  лечение  его третьей жены -  Александры Евтихиевны,  страдающей истерическими припадками. Лечение супруги пошло на пользу и  за время пребывания в Париже  у не имеющего детей Никиты рождается дочь, а по дороге домой, вблизи Санкт-Петербурга, родился  долгожданный сын.

Сразу после возвращения из-за границы он издает «Журнал путешествия в чужие края», где описывает нравы и обычаи разных народов, а так же делится впечатлениями о развитии горного дела и металлургии.

Никита жил в духе «века просвещения», вел переписку с Вольтером, Дидро и  Монтескье, читал сатиры Новикова, рассуждал с ними на тему свободы и демократии.

Но была и темная сторона этой личности. На всю Россию Никита Демидов прославился как один из самых жестких и беспощадных  владельцев крепостных крестьян.  К примеру, крестьяне села Русаново Тульской губернии, подняли бунт,  лишь узнав, что их купил столь «просвещенный» промышленник.  В результате столкновения крестьян с.Русаново с вызванными на подавление восстания войсками по некоторым данным погибло 60 человек.

Безусловно, активный образ жизни, которой вел Никита Демидов, не позволял подолгу находиться на одном и том же месте, и обязывал его держать за собой множество всевозможного недвижимого имущества по всей территории  России. Только лишь в одной Москве у Никиты было несколько роскошных домов.  Вообще, Москва и Подмосковье в те времена были местом, куда стремились и где оседали, отойдя от службы, именитые и богатые российские дворяне и купцы: «По всей белокаменной возвышались великолепные палаты русских бояр, на Басманной, например, Демидовых. Все эти дома были битком набиты редчайшими коллекциями, библиотеками, мраморами, картинами.  Можно подумать, что обобрали всю Европу…» (А.А.Васильев).

Подмосковную усадьбу в Петровском Никита Демидов построил для своей жены Александры. На закладном камне петровского дворца, высечено: «1776 года июля 2 заложен сей дом Её Высокород. Александры Евтихиевны, сожительницы Стат. Совет. и Кавалер. Св. Станислава Никиты Акинфиевича Демидова. Имя дому не забудь меня». А на торце тем же почерком высечено: Архите. Казаков».

Сейчас много споров идет вокруг архитектурного наследия Петровской усадьбы, но совершенно ясно, что Никита Акинфеевич, хорошо знакомый с античным искусством, знавший и любивший художественные ценности, лично знакомый с лучшими художниками, скульпторами и архитекторами своей эпохи, не мог не привлечь лучших из них к строительству своей усадьбы.

По указанию Никиты Демидова была разобрана обветшавшая деревянная Петровская церковь и на ее месте воздвигнута белокаменная часовня. В 1785-86 годах были построены колокольня и каменная церковь Петра Митрополита.

Освещена церковь была в 1785 году, что подтверждено надписью на Библии: "В церкви свт. Петра Митрополита, что в селе Петровском-Княжищево то ж, по усердию и благовению Бога и по любви к высокородному Никите Иакинфиевичу Демидову, при освящении мною благолепнейшего храма сего священную Библию дал вкладомю Смиренный Платон Божией милостию архипастырь царствующего града Москвы. 1785 г. сентябрь 15 дня в селе Петровском".

В церкви Митрополита Петра в последующем и были погребены останки Никиты Акинфиевича, его жены Александры Евтихиевны и их дочери Екатерины.

На саркофаге Никиты Демидова была сделана надпись: «Монумент сей сооружаться начат в 1786 г. при жизни покойного на апробированной им модели, а окончен и поставлен на месте в 1788 г.» На памятнике Александре Демидовой, прожившей 33 года был, выгравирован стих:

«На камень сей взглянув, прохожий, вздохни

И мира суету сего воспомяни!

Коль краток смертный век!

Коль жребий неизвестен!

Сегодня мертв лежит,

Кто был вчера прелестен.

Колико б ни был кто на свете знаменит,

Всяк будет прах земной, в убогом гробе скрыт.

Исчезнет с жизнью все, и тщетный блеск затмится.

Блажен, кто бренными вещами не гордится,

Кто в добродетели и в вере укреплен!

Читатель! Окрапи сей камень ты слезами!

Лежащей здесь жены сего достоин прах.

Кто в жизни добрыми украшен был делами,

По смерти должен жить в чувствительных сердцах!»

Наследник Никиты Николай, рос слабым и болезненным,  большую часть своей жизни ему суждено было провести за границей.  Он, так же как и отец был меценатом,  и так же как отец являлся знатоком и ценителем художественных ценностей.  Скончался Николай Никитич в 1828 году во Франции в возрасте 55 лет.

Николай Демидов имел двух сыновей – Павла и Анатолия.

Анатолий Николаевич постоянно жил за границей, был женат на родной племяннице Наполеона и скончался в Париже, не оставив детей. Все его огромное нерастраченное состояние, перешедшее к нему после смерти отца, досталось его племяннику Павлу Павловичу, сыну Павла Николаевича. Первой женой Павла Павловича Демидова была княгиня Мария Елимовна Мещерская.

Мещерские - древний княжеский род, известный с конца XIII в. и прославившийся тем, что его представители на протяжении многих веков очень часто жертвовали всем своим имуществом, а подчас и самой жизнью ради благополучия своего Отечества. Интересен следующий факт: двадцать князей Мещерских погибло в разное время на полях многочисленных сражений.

С семейством Мещерских у Демидовых были давние родственные связи, и видимо это сыграло роль в том, что потерявшие интерес к усадьбе Демидовы продают ее ни кому-либо, а именно князям Мещерским. Предполагают, что первая жена Прокопия Акинфиевича Демидова была из княжеского рода Мещерских.  В 1868 году усадьба Петровское переходит во владение Мещерских.

Однако следует отметить, что в справочники К.Нистермана за 1852 год существует запись о том, что с. Петровское принадлежало в это время коллежскому советнику (чин равный армейскому званию полковник) Жаркову Василию Николаевичу.  А село  какое-то время являлось волостным центром Московской губернии и в нем располагались административные органы управления.

[к началу текста]

 

Мещерские

фото: родовой герб князей Мещерских  

Первым из Мещерских владевших усадьбой Петровское был действительный статский советник, камергер, кн. Василий Иванович  (1791-1871),  сына князя Ивана Сергеевича Мещерского известного тем, что в 1812 году он, движимый чувством глубокого патриотизма,  истратил почти все свое состояние на снабжение армии провиантом, что в последствии никак не было ему компенсировано.  По утверждению Е.А.Мещерского (о котором речь будет идти впереди), усадебный комплекс был приобретен за 40000 рублей  вторым сыном Василия Ивановича  Александром.

Александр Васильевич Мещерский родился в 1822 г. В 16 лет  князь, вопреки просьбам матери и примеру старшего брата, отказался от учебы в университете, чтобы начать военную карьеру. Князь участвовал в Кавказской войне, был адъютантом московского генерал-губернатора кн. А.Г. Щербатова, чиновником для особых поручений при генерал-губернаторе гр. А.Г. Строганове. Вышел в отставку в чине полковника.

После 1860 года А.В.Мещерский стал занимать хозяйственной и общественной деятельностью в качестве предводителя дворянства:  сначала уездного в подмосковной Верее (1864 -1869), затем губернского в Москве (1869 - 1874) и Полтаве (1883 - 1888).

«Друживший с Михаилом Лермонтовым, он до последнего дыхания хранил письма великого поэта. Другим великим его другом был Карл Брюллов, и портрет князя, написанный художником, хранится в Русском музее в Киеве. Бюст Мещерского работы талантливейшего Паоло Трубецкого находится в Третьяковской галерее.

Его дядя Петр Мещерский был женат на дочери Карамзина Екатерине. Это ей Пушкин посвятил стихотворение «Акафист».

Он был знаком с И. Тургеневым и Вл. Соллогубом, Ф. Тютчевым и П. Соболевским, П. Плетневым и А. Хомяковым, В. Жуковским и А. Смирно- вой-Россет.

Родственными узами Мещерские связаны с Вяземскими и с Гончаровыми.  Сначала брат Натальи Николаевны Иван женился на «Лотошинской красавице» — княжне Марии Мещерской (тетке А. Мещерского), а последней владелицей гончаровского Яропольца была княжна Елена Мещерская — дочь старшего брата Бориса, вышедшая замуж за Гончарова».

При императоре Николае II А. В. Мещерский уходит из общественной деятельности и, казалось бы, готов встретить старость в дали от светской суеты наедине со своими воспоминаниями. К тому же у князя умирает супруга, и он уединяется в свое имение под Полтавой.

Неожиданно для всех 73-х летний князь возвращается в свою подмосковную усадьбу Покровское и  играет свадьбу с 25-летней оперной певицей Екатериной Прокофьевной Подборской.

Вот что пишет Екатерина Александровна Мещерская (родные и близкие звали ее Китти), дочь Екатерины Прокофьевны Мещерской (Подборской) в своих воспоминаниях: «Мой отец А. В. Мещерский первым браком был женат на Елизавете Сергеевне Строгановой и имел от нее единственную дочь Наталью (Лили). Она вышла замуж за герцога Фабрицио Руффо, уехала в Италию,  родила трех дочерей: Эльзу, Марусю и Ольгу. Их дед (мой отец) остался жить вдовцом в России.

Родившись в годы царствования Александра I, отец проходил военную службу в лейб-гвардии гусарском полку при Николае I, а затем не снимал военного мундира: при Александре II, Александре III, участвуя во всех войнах, которые вела Россия со своими врагами, имея бесконечное количество орденов (в том числе и самый высший — орден Андрея Первозванного), как царский сановник он имел чин шталмейстера двора и входил в кабинет государя без всякого доклада.

Встретив мою мать, которая была одного возраста с его старшей внучкой и была на сорок восемь лет его моложе, он понял, что жениться на ней он может только тайно, чтобы затем уже поставить всех перед совершившимся фактом. По своему положению и чину жениться без согласия государя он не имел права, а тот конечно этого брака не допустил бы. На свадьбе был самый узкий круг друзей и близких. Венчались ночью, при закрытых дверях…»

Екатерина Прокофьевна Мещерская (Подборская) дочь военного доктора,  генерал-майора, выходца из обедневшего польского дворянского графского рода, к тому же личного  врача и друга А.В.Мещерского.  Князь Александр Васильевич знал Катю с раннего детства.  Катя, имевшая хороший голос и талант, с юных лет желала стать певицей, и Александр Васильевич всячески способствовал реализации этой мечты. Сначала Александр Васильевич за свои деньги  устраивает ее в гимназию к лучшим преподавателям пения,  а позже отправляет учиться под присмотром матери в Италию. Екатерина довольно успешно постигает искусство пения, а ее дебют в театре Ла Скала производит настоящий фурор и ей пророчат блистательное будущие в качестве оперной певицы.  Видимо обстоятельство того, что Екатерина добившись признания останется в Италии, заставляет Александра Васильевича хитростью, под предлогом плохого самочувствия отца, вызвать ее в Москву, где сразу же делает ей предложение о замужестве.

Венчание князя Александра Васильевича Мещерского и Екатерины Прокофьевны  Подборской состоялось в 1895 году.

фото: кн. А.В.Мещерский и Е.П.Подборская

Конечно, такой неравный по возрасту брак вызвал массу всевозможный сплетен в светских кругах, а родня Александра Васильевича была шокирована, так как они посчитали поступок князя совершенно безрассудным. К тому же оказалось, что Екатерина была беременна.  От Александра Мещерского отвернулись многие знакомые, друзья и даже родственники.

ЕА.Мещерская: «Герцогиня (Н. Руфо) (как и большинство людей) сочла маму авантюристкой. Ведь та так спокойно жила в Италии, уверенная в том, что ее три дочери имеют в холодной, заснеженной России три имения, два дворца, картинную галерею, конный завод, молочную ферму, — и теперь их приданое пропало? Кому достанется? Она взывает к Николаю II: «Ваше величество, Помогите! Спасите от ограбления и бесчестия! Возьмите под опеку моего потерявшего рассудок отца. Девчонка — польская еврейка из кафешантана женила его на себе.

Государь рассвирепел. Ничего не проверив, он лишает моего отца звания и всех чинов. Отцу это было совершенно безразлично. Он был счастлив…»

По воспоминаниям Е.А.Мещерской,  отец  Екатерины Прокофьевны Прокофий Семенович Подборский  добивается аудиенции у Николая II. Отставному генералу удается убедить императора в том, что он был введен в заблуждение. В качестве одного из доводов было то, что Подборские (поляки из Литвы) имеют графский титул.  Николай II вызывает к себе кн. А.В.Мещерскорго и его молодую супругу.  Утверждают, что после этой встречи Николай II, проникшись симпатией к молодой княжне, снимает с князя опалу и возвращает все почести.

Благосклонность императора, однако, не разрешает конфликта князя с аристократией. Все считали, что князь впал в старческий маразм и уже не отдавал отчета своим деяниям, чем коварно воспользовались Подборские.

«Одним словом, мой отец сделал все, чтобы людей разных слоев общества восстановить против себя…» -  пишет Е.А.Мещерская.

Екатерина Прокофьевна рожает А.В.Мещерскому сына Вячеслава, который имел много схожих черт с князем, тем самым частично сняв подозрения в том, что молодая княгиня сына «нагуляла».

В браке Екатерина Прокофьевна и Александр Васильевич прожили, как утверждает Екатерина Александровна, 7 лет.

«Смертельная болезнь подкосила отца после того, как он, объезжая не знавшую еще узды лошадь, провалился с ней вместе под лед, который не успел на реке окрепнуть. Очаговое воспаление легких открывало все новые и новые очаги в его когда-то дважды простреленных легких…

Не знаю, кто после смерти отца заканчивал его воспоминания и почему там напечатано, что отец умер в 1902 году. Думаю, что всей этой камарильей заправляла все та же Лили (Наталья), за спиной которой стояла вся аристократия. Она все время утверждала, что мой брат и я — дети Паоло Трубецкого…

Мой отец умер 22 декабря 1903 года, а я родилась в начале апреля 1904-го.»

Конечно, можно поверить в продолжающийся и по сей день «заговор» аристократии против Мещерских-Подборских, и то, что сознательно были подогнаны даты в справочниках и книгах. Можно допустить, что сын Е.П.Мещерской рожден от старика князя в 73 года, но это версия самой  Екатерины Александровны Мещерской. Существует и другая версия событий, которая ставит под сомнение не только все сказанное Екатериной-Китти о своей матери Екатерине Прокофьевне и князе Александре Васильевиче Мещерских, но и причастности самой Екатерины Александровны к роду Мещерских.  Но об этом позже. А пока вернемся в  с. Петровское.

В 1858 году к отдельно стоящей колокольне Петровского храма была пристроена небольшая однокупольная церковь Покрова Пресвятой Богородицы, а в 1885 году князь А.В.Мещерский возводит трехэтажный кирпичный корпус больницы, которая расположена в непосредственной близости от усадьбы.

карта Шуберта 1860 год

В начале XX века часть территории приусадебного парка с южной стороны была перерезана одноколейным полотном Брянской железной дорогой.  По утверждению Е.А.Мещерского, который ссылается на известного российского топонимика С.В.Кисловского, интересно происхождение топонима Алабино: «Дело в том, что ещё до 1900 года к князю Александру Васильевичу Мещерскому обратились из департамента Железных дорог с просьбой разрешить строительство железной дороги на его землях. А их в ту пору было более 4000 гектаров. Они дали князю техническое обоснование того, какие выгоды он получит от строительства этой дороги. Князь согласился с доводами и разрешил строить. После его смерти, Департамент Железных дорог вновь обратился уже к княгине с просьбой дать название станции и предложил варианты. По некоторым сведениям княгиня пожелала дать название не Покровское, а Алабино. Якобы в честь офицера Алабина, который вместе с князем Эммануилом Николаевичем  Мещерским храбро сражался на Шипке в Болгарии, удерживая её до подхода генерала Скобелева. Таким образом, древнее село Покровское стало называться Алабино".

Не совсем эта версия выглядит правдоподобной, если посмотреть на карту Шуберта за 1860 год, где нет конечно же никакой еще ж/д станции, но существует населенный пункт под названием Алабино...

По свидетельству Е.А.Мещерской после смерти князя ее мать Е.П.Мещерская была окружена своими родственниками, прислугой, и откровенными проходимцами, которые постоянно просили денег на всевозможные существующие и не существующие нужды, что за короткий срок буквально сводит на нет  все состояние Мещерских. Только чудом  Екатерина Прокофьевна  сохраняет за собой уже несколько раз заложенные имения, но только лишь для того, что бы все потерять в вихре революционных лет…

Со слов Е.А.Мещерской, ее мать планировала встретить старость в своей усадьбе под Полтавой, брату принадлежала усадьба в соседнем Покровском, а Китти – Петровское.

В 1917 году они лишаются всех имений, имущества и практически всех своих сбережений. В 1918 г. усадьба Петровское была национализирована и отнесена к категории памятников архитектуры.

Чуть больше года Екатерина Александровна и Екатерина Прокофьевна Мещерские продолжают жить в с. Петровском, но уже не в дворце, а в одном из флигелей их бывшей усадьбы.

Сын князя Вячеслав Александрович Мещерский к этому времени эмигрирует за границу, откуда он будет несколько раз присылать матери письма, которые останутся без ответа. Видимо Е.П.Мещерская не вела переписку с сыном, опасаясь скомпрометировать себя перед новой властью. Е. А. Мещерская утверждала, будто бы ее мать заявила, что Вячеслав стал предателем, что он бросил Родину и семью в очень тяжелое время.

Надо отметить, что оставаться в России Вячеславу, ученику юнкерского училища, было небезопасно. Известен случай,  который чуть было не стоил Вячеславу жизни, и описанный как Е.А.Мещерской, так и А.Е.Мещерским: «Брат участвовал вместе с другими юнкерами в обороне Кремля. Всех потом расстреляли, а его отпустили,  так как комиссар, руководивший  убийством, был родом из села Петровское. Незадолго до революции в Петровском горел дом, и князь Вячеслав вытащил из огня ещё живого ребёнка. Сам, правда, сильно обгорел, особенно руки. Так вот, спасённый ребёнок был сыном того самого комиссара. Увидев среди израненных юнкеров Вячеслава, он сказал: Разве это князь! Посмотрите на его изуродованные руки. Из наших он. Отпустите. Пусть живёт…- Вячеслав пришёл после расстрела на московскую квартиру Мещерских. Он и его товарищ едва двигались. Из ран сочилась кровь. Екатерина Александровна, как смогла перевязала их, накормила и уложила спать, а сама ночью пошла на мост и выбросила в воду их оружие. Рано утром они проснулись,  обозвали её за содеянное дурой, и ушли навсегда. Больше она своего брата никогда не видела…»

Возникает  вполне очевидный вопрос. Почему в то время, когда прежние «хозяева жизни» бежали со своей земли, опасаясь мести со стороны рабочих и крестьян, к княгине и юной княжне Мещерским отношение жителей села Петровского оставалось в основном доброжелательным?

Е.А.Мещерская по этому поводу пишет в своих воспоминания: «О чувстве глубокой дружбы и уважения, об этой связи с простыми крестьянами из нашего прошлого я бы могла написать целую книгу. В продолжение всей моей жизни я видела от них очень много добра и помощи.

Но я ограничусь только теми фактами, которые можно проверить. В нашем под&hy;московном Алабине границей парка служила река. За водопой крестьяне постоянно платили управляющему наших имений определенную мзду. Посовещавшись между собой, крестьяне пришли к матери. Они просили разрешения раз и навсегда оплатить эту землю, то есть просили продать им кусок земли.

— Возьмите эту землю совсем,— сказала мать и с этими словами написала кре&hy;стьянам дарственную.

Наша мать единственная из всей округи открыла дополнительные школы, чтобы после четырехклассного церковноприходского училища дети крестьян довершали образование в объеме восьми классов. Многосемейным учителям моя мать дарила корову…

В Петровском было два здания прекрасной кирпичной кладки времен Демидовых. Это были две оранжереи, в которых выписанный из Греции садовник Габикоста выращивал диковинные фрукты. В особенности у нас в Петровском славились розовые персики — сорт, которым Мещерские любили поражать своих гостей.

В те годы вместо быстрых и бесшумных электропоездов Киевской дороги по веч&hy;но ремонтируемой одноколейной «брянке» тащился пыхтящий паровик, пережидавший на всех разъездах встречный поезд. Ехал этот паровичок сорок пять верст два часа по расписанию, но на самом деле имел всегда не меньше еще одного часа опоздания. Поэтому большинство помещиков, в том числе и мы, предпочитали возить своих гостей одиннадцать верст на лошадях по шоссе на Голицыно, по Александровской (теперь Белорусской) железной дороге — тут поездов ходило гораздо больше и шли они чаще.

Ни в Покровском, ни в Петровском не было никаких магазинов, кроме аптеки, а крестьяне не имели ни времени, ни денег, чтобы часто ездить в Москву. «Проживем и без розовых персиков»,— решила наша мать. Она наградила Габикоста деньгами и отправила его обратно в солнечную Грецию, а сама затеяла переоборудование обеих оранжерей. Вскоре они обратились в прекрасные магазины, которые, имея всевозможные товары, получили от крестьян название потребительской лавки. Оба эти здания, а равно и всю землю, ими занимаемую, наша мать передала крестьянам, подписав дарственную. В самом начале революции в одном из этих зданий помещался первый волисполком.

С первого дня революции и все последующие годы никто из крестьян никогда, как говорится, пальцем нас не тронул. Наоборот, иногда в голодное время, разыскав нас в Москве, кто-нибудь из крестьян привозил нам молоко, хлеб, а то и кусок мяса. Голод был ужасающий, и этот кусок крестьянин отрывал от своей семьи.

Но история есть история, и если наша мать была в какой-то степени исключе&hy;нием, то на наших глазах с подобными нам крестьяне жестоко расправлялись. Простые люди предъявляли счет своему бывшему хозяину-обидчику, и тот, предчувствуя, что по этому счету придется расплачиваться, может быть, своей головой, спешил как можно скорее скрыться, замести следы, затеряться на окраинах огромной России, раствориться, а если это не удастся, то махнуть и за рубеж, в чужие страны.

Я глубоко чту память моей матери, я благодарна ей за ту ее честную, светлую жизнь, которая дала мне возможность прожить все мои дни «на старых камнях», не боясь никаких неожиданных встреч из прошлого, и смотреть смело каждому в глаза.»

В 1919 Екатерина Прокофьевна получает предписание покинуть Петровское за  24 часа.  Так Наро-Фоминским ЧК выполнялся указ Ленина, гласивший о том, что ни один помещик не имел права проживать на территории своих прежних земель.

Е.А.Мещерска:  «Я никогда не забуду то утро ранней весны и холодную дымку того рассветного часа, когда мы с мамой, как две странницы, с мешками за спиной вышли на широкое шоссе, ведшее в Голицыно. Казалось, мы оставляем позади все самое дорогое, и оставляем навсегда. Вот маленький мостик. И я увидела, каким простым, широким русским крестом осенила себя мама, проходя мимо петровского храма. Вот налево его высокая колокольня, а за ней — маленькая зимняя церквушка, которую построил мой отец…

Я обернулась. Издалека уже не видно было заколоченных нестругаными досками окон и дверей дворца. Даль сгладила это обезображенное людьми прекрасное здание. Дворец, казалось, стоял во всем своем строгом великолепии, и его серебристый купол чуть-чуть розовел со стороны востока…

Мне вспомнились дни больших приемов в нашем дворце: когда ожидали почетных гостей, то за ними всегда посылали лошадей на Голицыно, так как по Александровской дороге было больше поездов и ходили они быстрее и точнее, нежели по брянской одноколейке.

Поэтому с самых давних пор главный подъезд ко дворцу был со стороны шоссе.

Вспомнила я и приезды гостей: мы, дети, узнавали их по тем лошадям и экипажам, которые за ними высылались.

Самых веселых гостей и гостей на Святках всегда доставляли резвые тройки с заливным звоном бубенцов.

Важные и солидные гости приезжали в экипажах: для особых любителей лошадей высылали лучших кровных рысаков, запряженных либо в английскую упряжку, либо в итальянское «барручино».

За очень пожилыми гостями выезжали старинные кареты, просторные, спокойные, на мягких рессорах.

А наш домашний доктор, иногда приезжавший поздно ночью, любил маленькую венскую карету с двумя зажженными по бокам яркими фонарями. Эта карета имела только одну дверцу с небольшой подножкой, открывавшуюся сзади.

Военные обычно являлись веселой кавалькадой. Верховых лошадей заблаговременно доставлял им в Голицыно наш берейтор манежа.

Так одна картина вслед за другой оживали в моей памяти, и я не видела, какой безрадостной, черной лентой извивалось передо мной шоссе, по которому мы шагали в мокром, тяжелом месиве грязи по самую щиколотку.»

Летом 1920 года Е.П.Мещерская побывала в Петровском.  Е.АМещерская по этому поводу: «Поездка в Петровское подействовала на маму губительно, несколько дней она ходила словно потерянная… Из Петровского дворца было уже все вывезено, местное население теперь вынимало из окон рамы вместе со стеклами. Больница снимала полы, и огромные длинные доски спускали на веревках прямо из зияющих пустых глазниц окон. Медная статуя Аполлона лежала в сарае больницы. Греческого бога распиливали на мелкие части, которые расплавляли и заделывали ими дыры в ваннах, котлах и кухонных кастрюлях больницы.

— Я не могу понять этого варварства, — говорила мама, — ведь из дворца они могли сделать театр, поскольку наверху была сцена и зрительный зал... Да и, в конце концов, из него бы вышел чудесный дом отдыха! Разбивают ценнейшие майоликовые печи, в которых жарили целых, подвешенных за ноги лосей... а наш музей, а библиотека, а ценный архив?..

Когда я заснула, то потом сквозь сон слышала, как мама тихо плакала.

Больше мы о Петровском никогда не говорили…»

Несмотря на то, что усадьба имела статус «памятника архитектуры» ее сохранность советской властью не обеспечивалась.  В усадебных флигелях проживал персонал Петровской больницы, парковые скульптуры бесследно исчезли, а усадебный парк был полностью вырублен.

В 1930-х годах обрушается часть деревянных перекрытий дворца, после чего было принято решение о его разборке. Перед разборкой по заказу Музея архитектуры был сделан обмер усадебного дома, флигелей, церкви Петра митрополита и колокольни.

В 1937 году церковь Петра митрополита была закрыта. С нее был снят купол. Паперть была занята под общежитие. Сестра протоиерея Сергея Павлова упоминала, что при "облегчении" икон и церковной утвари в богоборческое время из Петровской церкви было изъято 36 ящиков церковных ценностей.

В брошюре храма Покрова Пресвятой Богородицы "История храмов села Петровского"  говорится о поломки кирпичной церковной ограды вокруг церкви Митрополита Петра, отдельно стоящей колокольни и пристроенной к ней Покровской церкви. Было уничтожено кладбище, разграблена усыпальница Демидовых, вывезены надгробные памятники, разрушен балдахин из белого камня, сооруженный над престолом разобранной деревянной церкви святителя Петра.

В 1939 году был разобран купол и межэтажные перекрытия усадебного дворца, началась разборка на кирпичи внутренних стен. Незадолго до начала войны дворец был взорван. С целью вывоза битого камня, который планировали получить от разрушения всего усадебного комплекса (храма, дворца и флигелей),  между храмом Петра и колокольней была проложена дорога.

Е.А.Мещерская: «Под наш дворец пять раз закладывали динамит, чтобы, добыв кирпич, свозить его в деревню Бурцево, где было намечено строить парники для огурцов и помидоров. Но.., «фокус не удался», потому что кладка кирпича была на желтках, как соборы в Кремле».

Взрыв не разрушил полностью дворец – уцелели его стены. Руины дворца подвергались артобстрелу, который вели немцы в 1941 году по селу Петровскому, но они вновь устояли.

О военном периоде села пишет в своей книге  «Откуда есть пошла земля Нарофоминская» краевед В.Козлов: «Зимой, в самом начале декабря 1941 года, деревни Петровское, Юшково и Бурцево стали тем местом на центральном участке Западного фронта, где совершенно неожиданно появившиеся ударные части немецко-фашистских» войск трупами отметили крайнюю точку своего «дранг нах остен». Для отражения натиска рвавшегося к Голицыну врага была создана группировка из резервных частей 5-й и 33-й армии, усиленная танковой бригадой, особым морским отрядом, тремя лыжными батальонами, дивизионами «Катюш» и артиллерией, бронепоездом. Встречный бой закончился для немцев огромными потерями: 53 танка, 65 орудий 50 пулеметов, 35 минометов. Враг понес потери и в живой силе. Но и наши войска понесли немалый урон. Братская могила у нынешней кольцевой дороги не единственное напоминание о красноармейских потерях. По сведениям неутомимого Леонида Пименова в совершеннейшей безвестности пребывает еще захоронение в районе нынешнего Петровского кладбища.»

Под  сводами храма Покрова Пресвятой Богородицы (который не был закрыт и ставший, по сути,  сосредоточением  духовной жизни всего Наро-Фоминского района вплоть до 90-х годов XX века)  в декабре 1941 года искали спасения жители села Петровского от фашистского артобстрела.

В послевоенное время началась застройка бывшей усадебной территории между главным домом и церковью. Сначала был построен корпус экспериментального завода. Полуразрушенная церковь Петра Митрополита оказалась на территории завода и была приспособлена под склад. Здание было покрыто двухскатной железной кровлей, во внутреннем помещении уничтожены первоначальные полы, сделаны деревянные перегородки, стеллажи, уничтожены надгробия Демидовых, своды и внутренние стены.

Несколько позже около заводского корпуса появились индивидуальные жилые дома, поселок разросся. Западная часть усадебного парка была передана поселковой больнице, на территории которой появились новые больничные корпуса.

Флигели, в виду их хорошего состояния, были переданы Поселковому Совету. В северо-западном флигеле разместились местное почтовое отделение и сберкасса, в юго-западном – детские ясли. Остальные были отданы под жилье. В уцелевшем корпусе конного двора разместилась аптека.

фото: Е.Мещерская (Китти)

Екатерина Прокофьевна и Екатерина Александровна Мещерские после долгих лет «военного коммунизма», скитания по вокзалам, друзьям и знакомым, ведя порой нищенское, а подчас голодное существование, пережив множество арестов и задержаний, в 1942 году получают возможность постоянно жить в Москве, по адресу ул. Поварская дом № 22 (этот дом в 1912 году был частично построен на деньги Е.П.Мещерской).

Составитель воспоминаний Е. А. Мещерской (Китти) Г. Нечаев пишет: «В годы войны Е. Мещерская, работая музыкальным корректором при Союзе советских композиторов, написала несколько военных маршей и песен («Вперед, к Победе!», «Наше знамя», «Морской охотник», «Миленькая, маленькая», «Сто грамм» и др.). При налетах фашистских самолетов на Москву она во время воздушных тревог днем и ночью дежурила на посту МПВО...

Военные марши и песни Е. Мещерской получили положительный отзыв бойцов-фронтовиков. Вместе с музыкальной бригадой Мещерская выезжала в Подмосковье, на Калининский фронт, была награждена медалью «За оборону Москвы».

    Она написала более 2000 листов своих воспоминаний. Эти  отдельные рассказы и дневниковые записи, перемежающиеся письмами и редкими архивными документами, частично публиковались  за границей, и практически небыли известны у нас до недавнего времени. Сегодня возможно ознакомится с мемуарами Е.Мещерской (Китти), которые были изданы небольшими тиражами рядом изданий, но полностью ее воспоминания остаются неопубликованными.

Е. А. Мещерская умерла в 1995 году на 91-м году жизни и была похоронена на Введенском (Немецком) кладбище, рядом со своей матерью Е. П. Мещерской (умерла в 1946 году).

В последнее время не утихают споры вокруг Екатерины-Китти Мещерской. Кто же была эта неординарная женщина? Являлась ли она на самом деле дочерью князя А. В. Мещерского? Но чтобы не говорили новоявленные наследники великих фамилий, столь обильно появившихся в постсоветское время и на тематических форумах «поливающие грязью»  Екатерину Александровну Мещерскую  крича, что она «самозванка», будто бы «решившая  примазаться к фамилии мужа ее матери».  Нужно помнить, что Екатерина Александровна Мещерская носила свою фамилию с самого рождения и до конца своей жизни, за что неоднократно подвергалась репрессиям со стороны действующей власти, за принадлежность к княжеской фамилии. И хочется спросить: а где были представители тех благородных фамилий, наследники которых исходят слюной и соревнуются в острословии на страницах интернета,  в тех  драматичные 17, 37, 41-45 года прошлого века? Видимо, за границей, вдали от столь «горячо любимой и родной» земли. Екатерина Мещерская достойна уважения хотя бы за то, что она никогда не предавала ни своей Родины, ни своей фамилии! Она никогда не сдавалась, и никогда не отказывалась от столь тяжелой для нее ноши -  быть княжной Мещерской!

[к началу текста]

 

Современное состояние усадьбы

В 1957 году Академией строительства и архитектуры в с. Петровском было проведено обследование состояния главного усадебного дома и  даны предложения по проведению неотложных работ по консервации. Однако эти работы выполнены не были, и усадебный комплекс продолжал ветшать и разрушатся.

В 1996 году известным ученым, естествоиспытателем и энциклопедистом Г. П. Вдовыкиным-Чуриковым было изучено и обследовано современное состояние усадьбы Петровское: «В настоящее время от усадебного дома сохранились стены и колоннада с северной, восточной и южной стороны. Западный фасад разрушен почти полностью, колоннада отсутствует, остались остатки стены. С северного угла сохранился балкон и подпирающие его две маленькие колонны. Крыша и межэтажные перекрытия отсутствуют. Низ здания внутри него имеет холмистый характер – результат взрыва.

Флигели имеют в целом хорошую сохранность. Северо-западный флигель отреставрирован и в нем помещается почта. Северо-восточный флигель с подвалом…» (сгорел).

«Юго-западный флигель наименее сохранился. Постепенно разрушается.

Юго-восточный флигель с полуподвалом и печью находится в хорошем состоянии - жилой.

Сохранились западные въездные ворота.

Прежний усадебный парк вырублен. На его месте посажен сосновый парк с ровными, ухоженными рядами сосен и центральной аллеей, ведущей к р.Десне.

Церковь Петра митрополита (со снятым куполом) пустует. Боковые крыльца разрушены. Колокольня церкви Петра митрополита находится в хорошем состоянии (отсутствуют часы, а также не сохранились колокола).  К колокольни пристроена красивая маленькая церковь Покрова, церковь была и является действующей.» 

[к началу текста]

 

Екатерина II, Наполеон и А.С.Пушкин

Г.П. Вдовыкин-Чуриков  так же делает предположение, что усадьбу в с. Петровском посещали императрица Екатерина II и поэт А. С. Пушкин.

«Через с.Петровское проходил Новокалужский тракт. По этому тракту в конце XYIII в. Проезжала Екатерина II, навестив Демидовых в их усадьбе Петровское и Гончаровых в их калужском имении Полотняный Завод. Вероятно, именно в память о посещении Екатерины II усадьбы Петровское Демидовы отлили ее чугунную статую, а Гончаровы отлили бронзовую статую Екатерины II. Вероятно, это была специальная поездка императрицы, а не посещение этих усадеб проездом, поскольку при дальних поездках маршрут императрицы не проходил через эти усадьбы. Екатерина II совершила две длительные поездки из Санкт-Петербурга: в 1770-х годах она ездила в Могилев после присоединения в 1772 г. Белоруссии к России и в 1787 г. – в Крым после присоединения в 1783 г.Крыма к России, возвращалась из Крыма она через Тулу и Москву.

О возможной дате посещения Екатериной II усадеб Петровское и Полотняный Завод можно судить по письму А.С.Пушкина от 29 мая 1830 г., где есть сведения о том, что прадед Наталии Николаевны Гончаровой заказал в Берлине бронзовую статую Екатерины II, эта статуя более 35 лет находилась в усадьбе. То-есть, статуя была изготовлена в 1795 г., вероятно в связи с тем, что Екатерина II незадолго до своей кончины (в 1796 г.) посетила годом раньше усадьбы Полотняный Завод и Петровское.»

Существует так же легенда о том, что Екатерина II играла с Демидовым в усадьбе Петровское в карты. Каких-либо документальных доказательств пребывания императрицы в с. Петровском нет, а существует лишь предположение сделанное Г. П. Вдовыкиным-Чуриковым.  Известно, что по тракту Екатерина II должна была проследовать в Боровский Пафнутьевский монастырь, в связи с этим тракт был отремонтирован и вдоль дороги посажены березы. Однако эта поездка императрицы  не состоялась. Быть может, приобретение господами Демидовыми и Гончаровыми статуй императрицы были всего лишь жестом коленоприклонства перед Екатериной II.

Г. П. Вдовыкин-Чуриков упоминает и Наполеона: «В 1812 году Наполеон Бонапарт, отступая из Москвы и намереваясь выйти на Калужскую дорогу, шел через с.Петровское и соседнее село Бурцево… По сведениям жительниц села Бурцево.. в Тихвинской церкви французы располагали лошадей.»

Отступая из Москвы Наполеон шел по Калужскому тракту, но в районе с. Троицкое свернул на запад, и в районе д.Бурцево вышел на Боровский  тракт, по которому двинулся в сторону села Фоминского.

Развивая свою гипотезу о посещении с. Петровского А. С. Пушкин  Г. П. Вдовыкина-Чуриков в брошюре «Усадьба Петровское – Новое Пушкиноское место в Подмосковье» пишет: «Важной вехой истории усадьбы Петровское является двухкратное посещение усадьбы А.С.Пушкиным. А.С.Пушкин дважды ездил из Москвы в калужскую усадьбу Гончаровых Полотняный Завод – в мае 1830 г. и в августе 1834 г. Поскольку калужский тракт шел через усадьбу Петровское, поэт вероятно навещал Демидовых. А.С.Пушкин был знаком с владельцем уральских и сибирских заводов – егермейстером Демидовым Павлом Николаевичем (1798-1840) и общался с ним в Петербургском обществе. А.С.Пушкин возможно был знаком с Демидовым Михаилом Александровичем. Усадьба Петровское, следовательно, является новым Пушкинским местом в Подмосковье…»

Там же: «Со своими современниками Мещерскими находился в дружбе А.С.Пушкин. Согласно публикации в журнале «Русский архив» в альбом кнж. Анны Акинфиевны Мещерской, имевшей слабость уменьшать свои года, А.С.Пушкин записал следующее шутливое четверостишие:

«Тебе подобной в свете нет

Весь мир твердит, и я с ним тоже:

Другой, что год, то больше лет,

А ты, что год, то все моложе.»

А.С.Пушкин неоднократно бывал у Мещерских в их имении Лотошино»

Г. П. Вдовыкина-Чурикова утверждает, что им впервые показано, что усадьба Петровское является весьма вероятно новым Пушкинским местом в Подмосковье, но убедительных и веских аргументов, к сожалению, не приводит.

[к началу текста]

 

Проклятые серьги рода Мещерских

(ТВ-3)

В последнее время широкую известность получила история с драгоценностями князей Мещерских, которые якобы наделены магической силой и несут в себе проклятие для тех, кто незаконно ими владеет.

По ТВ-3 была показана передача под названием: «Проклятые серьги рода Мещерских», где в частности говорилось о том, что эти украшения побывали у А. С. Пушкина и Р. М. Горбачевой,  и якобы именно обстоятельство соприкосновения с проклятием Мещерских сыграло фатальную роль в судьбах этих людей.

  Е. А. Мещерская по поводу «серег с проклятием» говорила следующее: «Много тысяч лет цари Ширинские передавали из поколения в поколение таинственные кристаллы. Их было много. Какая-то тайна хранилась в их сверкающих гранях. Не секрет, что древние бриллианты заключают в себе непостижимую для человеческого разума таинственную силу. Бог — на небе, а царь или князь — наместник Господа — на земле, и то, что принадлежит или принадлежало ему, должно к нему вернуться, ибо его собственность дана ему Господом и Господом же может быть только отобрана. Как только алмазы похищались, они несли последующим владельцам неисчислимые беды. Смерть и кровь всегда сопутствовали дальнейшей истории этих камней. По-видимому, алмазы обладают способностью хранить информацию и воздействовать ею на людей. И кристаллы Ширинских царей обладали способностью нести беды и смерть... Их дарили врагам. И враги погибали. Их вставляли в перстни и серьги и дарили неверным женам. Эти легенды очень древние, и я не знаю, что здесь правда, а что вымысел. Но из поколения в поколение передавались в роду князей Мещерских — потомков Ширинских царей — таинственные кристаллы.

Князь Петр Иванович Мещерский был самым младшим в семье моего прапрапрапрадеда князя Ивана Сергеевича Мещерского. Именно он был наиболее дружен с Александром Сергеевичем Пушкиным. Ведь усадьба князей Мещерских Лотошино находилась в нескольких верстах от гончаровского Яропольца. Поэтому молодые люди могли ездить друг к другу каждый день. Гостеприимство князей Мещерских было общеизвестно. Звучала музыка. Вечерами пели романсы. Читали свои и чужие стихи. Петр Мещерский обожал Пушкина. В компании со своим старшим братом Иваном он часто ездил с ответным визитом в Ярополец. Видимо, там и проговорился кто-то из братьев о таинственных серьгах, что хранились у отца князя Ивана Сергеевича Мещерского. Сначала это только вызывало желание поговорить о непонятном и мистическом, особенно когда потухал закат и серый сумрак расползался по закоулкам старинного дома.

Но спустя несколько лет Александр Сергеевич Пушкин вдруг вспомнил об этих алмазах. Ревность? Да, именно ревность воскресила в памяти давно забытое. Наталья Николаевна Пушкина (урожденная Гончарова) блистала на балах. Очаровательная, юная — она не могла не привлекать к себе внимания. И царя в том числе. Я не знаю всей истории о том, как поэт уговорил князя Петра дать для Натальи эти серьги. Знаю только, что они не были куплены. Возможно, поэт взял их для Натальи Николаевны лишь на время, чтобы проверить, как она ему верна. Петр отговаривал его от опасной затеи, рассказывал странные истории о гибели женщин, носивших эти украшения и замысливших измену. Но, очевидно, эти истории еще больше распаляли воображение Александра Сергеевича. Да, Наталья Николаевна носила эти серьги с алмазами, но смерть настигла не ее, а супруга. Как серьги вернулись в семью, также неизвестно. О них упоминала последняя владелица Яропольца, моя двоюродная прабабка княжна Елена Борисовна Гончарова (урожденная Мещерская).

Потом, очевидно, они попали к князю Александру Васильевичу Мещерскому — владельцу Алабинского дворца, а от него — к его второй супруге Екатерине Прокофьевне Мещерской»

[к началу текста]

 

Новый князь и «Тайны Алабинского  Дворца»

(Е.А.Мещерский. Кадр фильма ТВ-3)

"Род Мещерских - самый мистических род на планете!"

Такое заявление сделал потомок этого славного рода, неожиданно появившийся в 1997 году в с. Петровском. Евгений Алексеевич Мещерский, инженер-ядерщик с Украины, утверждающий,  что князь Александр Васильевич Мещерский его двоюродный прапрадед, а так как никаких прямых потомков этой ветви Мещерских не осталось,  он имеет законное право наследовать руины дворца в с. Петровском. С 1997г. Евгений Алексеевич вместе с семьей проживал в одном из пустующих флигелей усадьбы, который начал обустраивать, но по решению суда в 2002 году был выселен.

В 2005 году Е. А. Мещерский публикует брошюру «Тайны Алабинского   Дворца. Не выдуманные события. Произошедшие в самом мистическом месте Наро-Фоминского района Московской области во дворце, принадлежавшем Н. А. Демидову, а ныне  законной собственности князей Мещерских».

По убеждению Евгения Алексеевича под селом Петровское текут подземные реки, по которым перемещаются Боги.  Он заявляет, что князья Мещерские на протяжении многих тысячелетий обладали необычным даром общаться с богами,  и ему, как потомку этого рода, также  доступна сокровенная тайна этих мест.  Например, на берегу реки Десна в придворцовом парке, якобы собственноручно князем А. В. Мещерским был вырыт родник Белый, из которого течет «живая» и «мертвая» вода, но вот правильно «пользоваться» этой водой могут только Мещерские.

Так же в своей брошюре «новый Мещерский» утверждает о загадочных, непонятный явлениях, происходящих  как на территории усадьбы, так и близлежащей местности.  Жалуется читателю на беспокоящих  его призраках бывших владельцев  усадьбы Демидовых и Екатерины Прокофьевны Мещерской (Подборской). Призрак последний якобы стережет спрятанное где-то тут состояние Мещерских, намекая на подземный ход, ведущий от одного из флигелей к дворцу, но сразу же предупреждая кладоискателей о существующем проклятии, которое неотвратимо постигает каждого, кто незаконно прикоснется к богатству Мещерских.

О самой же Екатерине Прокофьевне Мещерской и ее дочери Екатерине (Китти)  у Евгения Алексеевича Мещерского своя версия правды:

«События, которые я хочу описать, уже рассказаны некой дамой… Она называла себя  дочерью князя Александра Васильевича Мещерского, родившейся после смерти отца. Многие этому верили…

Так называемая княжна писала, что её мать Екатерина  Прокофьевна  Подборская познакомилась с князем Мещерским в Полтавском дворце, где он жил в одиночестве. Его первая супруга, оказывается, давно умерла. Суть же была в том, что Александр Васильевич очень тяжело переживал смерть Елизаветы Сергеевны, которая умерла совсем недавно в  Покровском имении под Москвой.  По этой причине князь удалился в Хорольский уезд под Полтаву, где старался забыться в общественных делах… И хотя множество дел отвлекали его от переживаний, сердце продолжало болеть по почившей княгине, и здоровье начинало его сильно тревожить. Случилось так, что доктор, которому князь доверял своё здоровье, оказался в отъезде, а  у Александра Васильевича начался приступ. В этот роковой вечер волею случая в качестве врача и вызвали к больному Прокофия  Семёновича Подборского. Польский еврей по происхождению, Прокофий не блистал великим умом и эрудицией, но  всю жизнь мечтал разбогатеть и жить в роскоши и довольстве… Ему удалось облегчить недуг Александра Васильевича и одновременно оклеветать отсутствующего эскулапа и он стал домашним врачом в княжеском дворце, куда немедленно стал приводить свою дочь Екатерину. Это был 1892 год. Рыжая Катька, как её звали в их кругу, была рано созревшей девицей. Она,  ещё учась в гимназии, поняла вкус мужской любви и стремилась насладиться ею на всю оставшуюся жизнь, не помышляя о замужестве. Весьма любвеобильная, она позволяла, хотя ей в ту пору стукнуло  уже двадцать два года, ухаживать за собой сразу нескольким молодым людям,  целовалась и клялась в любви сразу всем. Ей нравилось их соперничество и ревность. Но один из них, некий Леопольд Смарчевский (Екатерина Александровна  не случайно изменяет его настоящее имя  и называет его Иваном Гардинским в своём повествовании) зашёл  в своих ухаживаниях дальше всех… Именно это и заставило Прокофия упасть на колени перед князем, отказаться от денежного вознаграждения за свои услуги и попросить отправить дочь на учёбу в Италию, чтобы разлучить  её с нежелательным и настырным любовником. Надо сказать, что Екатерина Подборская обладала замечательным слухом и неплохим голосом и часто пела  во дворце усадьбы Весёлый Подол. Это и решило её судьбу. Князь Александр Васильевич Мещерский на свои деньги отправил её вместе с матерью на учёбу в Италию. Прокофий не случайно послал с ней свою  супругу. В её обязанности входило постоянное жужжание на ухо взбалмошной дочери о том, что князь Мещерский очень выгодный и нужный семье жених… Князь Мещерский между тем, чтобы помочь семье доктора, сделал его дворецким в Покровском имении под Москвой, куда вновь вернулся для проживания в 1894 году…   Мысль о богатом и старом муже уже овладела сознанием пресытившейся любовью Катеньки,  и даже оформилась в цель.» Далее речь идет о телеграмме направленной Екатерине Прокофьевне о болезненном состоянии ее отца (по версии Кити князем А.В.Мещерским, по версии   Е.А.Мещерского – Прокофием Подборским). «В Москве на вокзале их ожидал новый сюрприз! На платформе их встречал живёхонький, лишь несколько озабоченный, папенька Прокофий Семёнович  Подборский. Он, оказывается, и не думал умирать, а вопреки ожиданиям строил весьма радужные планы на будущее. Отбив все упрёки и обиды, он сказал: Сейчас или никогда! Князь лежит в Алабине подготовленный. Он невменяем… Папаша, оказывается, уже всё подготовил, и заговорщики прямиком устремились в Алабинский дворец. Без промедления и уговоров Екатерина Прокофьевна… с ловкостью профессионалки юркнула в постель к разметавшемуся в жару невменяемому князю… Когда же ему сунули под нос склянку с нашатырём, и он, вдруг очнувшись, увидал у своей постели нескольких уважаемых людей из Покровского, то он, наверное, подумал, что они все пришли с ним попрощаться. Но гневный голос Прокофия Подборского всё поставил на свои места: Что же это вы, сударь! Я, дабы помочь вам в вашей болезни, приставил для ухаживания за вами свою дочь. А вы ! Вы, сударь, затащили бедного ребёнка в свою постель! Вы, надругались над ней! Лишили бедную девочку единственного её сокровища -девичьей чести…- Факт оказался неоспоримым. После этого события ,здоровье князя быстренько привели в подходящее для  транспортировки в церковь состояние. Венчание состоялось 10 ноября 1895 года в Москве в церкви при Александровских казармах, и что примечательно – среди глубокой ночи. Сразу после этой тайной свадьбы князя и молодую супругу увезли для «поправления здоровья» в Полтавское имение – в глушь…Этому событию необходимо дать некоторые пояснения. К чести священников Домового Покровского храма при усадьбе (Петровское-Алабино) и храма Тихвинской иконы Божьей Матери в Бурцево – они наотрез отказались  венчать этот «воровской» брак, увидев явное нездоровье князя… Общественность взволновалась. Полиции было поручено проверить, законность тайного бракосочетания, но  больной князь и его новая супруга были уже далеко от Москвы, и дело остановилось. Лишь спустя три месяца, когда благородные слуги из Покровского написали в Италию дочери князя герцогине Наталье Сассо де Руффо, и она приехала в Россию спасать обманутого отца. Дело закрутилось с новой силой. Подборские успели за это время уволить верных Александру Васильевичу слуг и окружить его новой охраной, которая не допустила даже родную дочь к своему отцу. Полиция не могла  допросить князя Мещерского, так как у него случился инсульт, и он не мог двигаться и говорить. Лежащему в молчании больному старику непрерывно шептали на ухо грязную клевету  на  его честную дочь. Дело опять затянулось, так как Александр Васильевич Мещерский был практически невменяем, а лечение не давало ощутимых результатов. И вдруг, событие! Княгиня забеременела…. Больному тотчас об этом сообщили и убедили… что счастливый виновник этого события именно он. Князь ещё очень плохо соображал, и не мог понять, как он сумел  в  разбитом параличом старческом теле  найти необходимые силы для совершения этого детородного подвига. Но был конечно рад, так как мечтал о наследнике-принце. Именно по этой причине, когда в это громкое и грязное дело вмешался сам Государь Российский, Александр Васильевич Мещерский подписал заботливо подсунутый и написанный каллиграфическим подчерком молодой супруги, текст – обращение к  Его Величеству, о прекращении следствия в отношении семьи Подборских, незаконно обвенчавших его со своею дочерью Екатериной. Сам он писать не мог, так как руки его дрожали и не могли держать перо. Все бумаги составляла Екатерина Прокофьевна. В архиве хранится несколько вариантов княжеского завещания, суть которых была одна – всё имущество богатого князя  должно достаться только ей….Чтобы получить законное наследство ещё при жизни своего отца, его молодая обворованная дочь Наталья вынуждена была начать унизительную тяжбу со своим больным папенькой. Злобные же языки непрерывно ему клеветали, превращая некогда родное и любимое существо в «злобную мерзкую фурию». Когда суд в Москве все-таки присудил Наталье 250 тысяч рублей наследства от имущества родного отца, произошел окончательный раскол во взаимоотношениях отца и дочери. Надо сказать, что за всё это время  Подборские не позволили дочери и отцу ни разу встретиться наедине и решить миром возникшие  семейные проблемы. Они цепко держали в своих руках престарелого князя. Когда в 1897 году родился ребёнок мужского пола, его назвали Вячеславом и громогласно объявили, что появился наследник…

Общество дистанцировалось от этой  семейки. Екатерина Прокофьена, родив сына, посчитала, что уже может и  заявить о себе, как законная княгиня Мещерская. Но  никто из князей Мещерских не желал её знать. Гордая, заносчивая, старинная аристократия пользовалась необычайно высоким рейтингом в обществе, и принять Подборскую у себя, означало стать таким же низкопробным изгоем. Все смотрели на Мещерских, уважали и принимали самого князя Александра Васильевича, но если с ним была его молодая жена, то и его избегали. Хитроумный Прокофий Подборский придумал дерзкий и смелый план. Его дочь вместе  мужем - князем должна быть принята при Дворце. Это будет сигналом для многих, и дочь будет допущена в высшее общество. Сочинили письмо к царю, и князь его подписал. Пришёл и ответ. Князь Александр Васильевич с супругой приглашался на бал в Санкт-Петербург… Нельзя описать экстравагантный наряд молодой княгини, в котором она вместе с супругом, прибыла во дворец. Придворные дамы и господа делали ей комплименты, наслаждаясь  её безвкусицей и деревенской аляповатостью. Она этого понять не могла, а старый князь просто краснел и потел от этих похвал, понимая их настоящую сущность. А главное, он вдруг  прозрел и увидел рядом с собой грубое хамское существо, которое может быть и хорошо выглядело среди деревенских женщин в Покровском или на Украине, но совершенно проигрывало здесь в царских чертогах, где высоко ценились ум и изысканность...

Молодая супруга Екатерина Прокофьевна…. окружила старика верными ей слугами, которые контролировали каждый его шаг и не подпускали к нему ни родственников, ни знакомых. Последний год он жил в полной изоляции…  Кроме того, у него были предчувствия, что его травят ядом, который постоянно добавляют в пищу. Он почти перестал есть. И однажды в 1900 году он выбрался из окна флигеля Покровского дворца, каким то образом добрался до конюшни, залез на осёдланного для княгини жеребца и куда то ускакал. Надо отдать ему должное, он всегда был отличным кавалеристом. Конь сам вернулся на конюшню вечером. Александра Васильевича стали искать, и нашли недалеко от усадьбы следующим утром. Он был без сознания. Дни его были уже сочтены. Не приходя в сознание, он умер.

Князь лежал в гробу, его тело собирались отвезти в родовое поместье предков Лотошино, что находится недалеко от Волоколамска. А во дворце уже начался разнузданный грабёж. Многочисленные родственники Подборских, как чёрное вороньё, слетелись на мертвечину. Хватали всё, что плохо лежало, и что можно было быстро распихать по своим глубоким карманам…»

Е.А.Мещерский утверждает, что им было  установлено кто же Екатерина Александровна Мещерская (Китти) на самом деле.

«Взяв подшивку газет за 1900 год, стало  возможным прочитать о кончине князя Александра Васильевича Мещерского. Естественно, возник вопрос о происхождении Екатерины Александровны Мещерской. Она отреагировала просто. Перестала общаться и стала распускать слухи о том, что из князей Мещерских она осталась одна, и с её смертью род канет в вечность. Так она и умерла в 1995 году в окружении каких то странных людей с фамилиями Смарчевские. После неё остались три свидетельства о рождении. Оказывается, она уже успела родиться в 1901 и в 1904 годах, как Мещерская и в 1904 году, как Смарчевская.

Когда я в 1996 году приехал, чтобы принять по закону  наследство: дворец князей Мещерских в Петровском-Алабино,  оставленное наследодателем князем Вячеславом Александровичем Мещерским, которому князь Александр Васильевич Мещерский передал его по завещанию. То обнаружил, что в Наро-Фоминском суде уже судились за этот дворец некие таинственные Смарчевские.

Более того, оказалось, что и дворницкую на Поварской уже занял некий Смарчевский, который Екатерину Александровну, почившую в Бозе, называл не иначе, как «тётушкой».

Кто же она на самом деле – таинственная тётушка некого господина Смарчевского?

Став свободной княгиней, Екатерина Прокофьевна пустилась во все тяжкие. Множество офицеров перебывало в Алабино в первые же годы после смерти князя. Дурная слава шла следом за весёлой вдовой. Именно по этой причине её не принимали в благородных домах Москвы. Вот тут то и появился её бывший любовник Леопольд Константинович Смарчевский…   В 1904 году она родила девочку…  Опытные адвокаты объяснили Екатерине Прокофьевне к чему может привести такое родство, и она тайно оформила фиктивную метрику на дочь, как на Екатерину Александровну Мещерскую. Естественно, что княжной её ни кто бы не записал, так как генеалогию дворян проверяли в Синоде, и только, установив бесспорный факт происхождения, присваивали титул высочайшим рескриптом за подписью царя.»

Как утверждает Е. А. Мещерский, княгине Екатерине Прокофьевне была изготовлена за деньги фальшивая метрика для ее дочери Екатерины (Китти), которая на самом деле являлась Екатериной Леопольдовной Смарчевской.

Как бы там не было, но действительно существуют доказательства словам Евгения Алексеевича Мещерского о том, что князь Александр Васильевич умер не в 1903 году, как утверждает Екатерина-Китти.  Газета «Московские ведомости» № 10 за 1901 год содержит статью, под названием «Памяти князя А. В. Мещерского», где в частности есть такие строки: «Этот человек пожертвовал почти полвека жизни на страстное ратование за дворянскую идею, за дворян и за их нужды, как духовные, так и материальные!…  Князь смело взял в руки «стяг Русского дворянства» и, высоко его держа над толпой, шел вперед к достижению своей цели».

Князь А. В. Мещерский умер 22 октября 1900 года и был захоронен в родовой усадьба Лотошино.  Сегодня нет следов ни усадьбы, ни места захоронения…

Но вернемся к «тайнам Алабинского дворца» Мещерского:

«В Петербургском архиве имеется множество прошений княгини Мещерской на продажу имущества её сына князя Вячеслава Александровича Мещерского. К ним прилагаются справки Дворянского банка о том, что на её счёте денег не имеется. То есть, княгиня все свои богатства держала в наличке: в золоте и драгоценных камнях. Не продавала она только картинную галерею, где было восемнадцать картин выдающихся европейских мастеров: Боттичелли, Веласкеса, Мурильо и других. Она  хотела повесить эти полотна в  Петровско-Алабинском дворце. А пока они находились в ящиках в поместье Весёлый Подол на  Украине. Революционные события заставили княгиню шевелиться. Она с помощью Льва Троцкого сумела вывезти эти произведения искусства в Москву. Начались конфискации. Революционные матросы пригласили княгиню в Дворянский банк и вскрыли её сейф. Всё золото тут же конфисковали, а драгоценности, по своей малограмотности и профанации, отдали  Екатерине Прокофьене… Своим волчьим нутром она чувствовала, что скоро начнутся обыски и на квартирах, и нужно срочно прятать накопленные запасы золота и камней. Одна она этот много килограммовый груз перетащить и спрятать не могла. Довериться кому-либо то же. Пришлось показать сокровища сыну. Они вдвоём перевезли весь клад  во дворец Петровское – Алабино, так как в Москве просто негде было спрятать эти огромные сундуки.  Проныра – дочь тайно высмотрела, что в сундуках навалены драгоценности. Мать с братом, которому в ту пору уже стукнуло двадцать лет, едва перетаскивали ящики  и сундуки, поставленные прислугой на кухне в северо-восточном флигеле..» (?) «Когда утром тринадцатилетняя  Катя проснулась, то обнаружила, что вся  эта тяжёлая поклажа куда то пропала. Она спросила у матери: Куда делось наше золото? – Тут же последовал злобный ответ: Молчи! Дура! Ничего у нас не было!»

А может действительно, ничего и не было?…

[к началу текста]

 

PS:

(Стих Е.А.Мещерской )

Петровское. Сюда пришла я снова,

Зов детства милого меня к тебе привлек.

Завороженная картинами былого,

Брожу, как странница, в пыли родных дорог.

Душе измученной, душе испепеленной

Забвенья нет. Здесь казнь и нагота.

Рукой вандала, слепо озлобленной,

Обезображены заветные места.

Парк милый вырублен. Затоптаны аллеи.

Куда девались клумбы и цветы?

Зато повсюду ярко зеленея,

Картофель поднял пышные кусты.

Где статуи? В их свите оригинальной,

Старинный парк ночами засыпал

Расхищены. Гробницею печальной,

В траве мелькает серый пьедестал…

Нет! Ничего от детства не осталось,

Все срублено, истоптано, разбито…

***

Новому князю Мещерскому не удалось стать владельцем усадьбы в селе Петровском, но точку в этой истории ставить еще рано. Видимо, скрыта в имени дворца какая-то необъяснимая сила, не позволяющая руинам окончательно сгинуть в небытие и взывающая: «Не забудь меня!»

Е.А.Мещерский, среди прочих своих ярких заявлений, декларировал создание музея князей Мещерских. Г.П. Вдовыкин-Чуриков предлагал создать в с. Петровском музей кн. Мещерских и А.С.Пушкина...

В селе Петровском, имеющим столь насыщенную по событиям историю, связанную с именами людей, которые играли значительную роль в судьбе ни только нынешнего Наро-Фоминского района, но и всей России, бесспорно должен быть музей не связанный с какой-то одной фамилией или одним родом. Более логичным видится создание музея, который бы охватывал всю многовековую историю этой земли, историю села Княжищево-Петровского...


Восстановить всю усадьбу в её былом великолепии на сегодняшний день не представляется возможным. Вопрос стоит лишь в том, будет ли проведена консервация руин дворца и реставрация его флигелей, что позволило бы избежать дальнейшего их разрушения. Однако в селе Петровском есть люди, которым не безразлична судьба усадебного комплекса. Среди этих людей духовенство храма Покрова Пресвятой Богородицы - протоиерей Александр Степанович Сложеникин и его сын протоиерей Алексий Александрович Сложеникин. Усилиями прихода храма Покрова Пресвятой Богородицы была проведена реставрация Покровской церкви, а также делается все возможное для возрождения храма святителя Петра.

[к началу текста]


Усадьба Петровское-Княжищево
Фото альбом
План составленный Г.П.Вдовыкиным-Чуриковым
План составленный Г.П.Вдовыкиным-Чуриковым
План составленный Г.П.Вдовыкиным-Чуриковым

Увеличеть карту
Информационная поддержка
Книжная полка
форум сайта
Е.Мещерский:
"Тайны Алабинского Дворца"